Зима. Уже лежит снег, но погода ещё неустойчивая. Ночью подмораживает, а вот днём около ноля. Эти перепады температуры и к тому же постоянный ветер привели к тому, что на снегу образовалась такая плотная ледяная корка.
По полю, по снежному насту идут мужчина и мальчик, лет пяти. У мужчины в руках охотничье ружьё а за спиной висит пустым мешком рюкзак из выцвевшего зелёного брезента. Это отец в первый раз взял с собой на охоту сына. Мальчик осторожно идёт по снежной корке как по тонкому льду, изредка проваливаясь в снег выше колена. Отец идёт уверенно немного в впереди. Его сапоги с хрустом проламывают снег. Мальчик устал и отстал. Снег блистит на солнце и ему приходится щуриться, чтобы держать в поле зрения фигуру отца. И вдруг... Серый подвижный комок отделился от снега и стремительными прыжками начал быстро и бесшумно отдаляться. Заяц!
Мальчика окатило адреналиновой волной! Он заорал: «Паааапаааа, заааяяяяц!!! Стреляй!!!!» И задыхаясь от волнения побежал наперерез убегающему зайцу. Снежная корка ломалась под ногами, и он, падая и спотыкаясь проваливался в снег. Снег забился в варежки, в сапоги но мальчик продолжал неуклюже бежать. Его сильно охватило незнакомое ранее чувство охотничьего азарта! Он видел, как отец остановился, вскинул ружьё и прицелился. Услышал как последовательно прокатились два гулгих выстрела. Заяц подпрыгнул, кувыркнулся, трепыхнулся и затих...
Потом они шли домой, уже по дороге. Рюкзак отца округлился и потяжелел. Там, завёрнутый в полиэтиеновый мешок, лежал мёртвый заяц. Сын шёл рядом опустив голову. По его мокрым и холодным от растаявшего снега щекам текли тёплые слёзы. Чувство восторженной радости и возбуждённого предвкушения чего-то значительного сменилось у него чувством острой грусти и ощущением какой-то невосполнимой утраты, чего-то необратимого...
Отец тоже чувствовал себя неловко и избегая смотреть в глаза сыну, как-то виновато спросил: «Что, сынок, зайчика жалко?»
Мальчик ничего не ответил. Да, ему было очень жалко зайчика. Это чувство просто разрывало ему сердце. Он тогда ещё не понимал, что заяц заплатил своей жизнью за то яркое и непередаваемое чувство охотничьего азарта, которое он только что в первый раз пережил.
По полю, по снежному насту идут мужчина и мальчик, лет пяти. У мужчины в руках охотничье ружьё а за спиной висит пустым мешком рюкзак из выцвевшего зелёного брезента. Это отец в первый раз взял с собой на охоту сына. Мальчик осторожно идёт по снежной корке как по тонкому льду, изредка проваливаясь в снег выше колена. Отец идёт уверенно немного в впереди. Его сапоги с хрустом проламывают снег. Мальчик устал и отстал. Снег блистит на солнце и ему приходится щуриться, чтобы держать в поле зрения фигуру отца. И вдруг... Серый подвижный комок отделился от снега и стремительными прыжками начал быстро и бесшумно отдаляться. Заяц!
Мальчика окатило адреналиновой волной! Он заорал: «Паааапаааа, заааяяяяц!!! Стреляй!!!!» И задыхаясь от волнения побежал наперерез убегающему зайцу. Снежная корка ломалась под ногами, и он, падая и спотыкаясь проваливался в снег. Снег забился в варежки, в сапоги но мальчик продолжал неуклюже бежать. Его сильно охватило незнакомое ранее чувство охотничьего азарта! Он видел, как отец остановился, вскинул ружьё и прицелился. Услышал как последовательно прокатились два гулгих выстрела. Заяц подпрыгнул, кувыркнулся, трепыхнулся и затих...
Потом они шли домой, уже по дороге. Рюкзак отца округлился и потяжелел. Там, завёрнутый в полиэтиеновый мешок, лежал мёртвый заяц. Сын шёл рядом опустив голову. По его мокрым и холодным от растаявшего снега щекам текли тёплые слёзы. Чувство восторженной радости и возбуждённого предвкушения чего-то значительного сменилось у него чувством острой грусти и ощущением какой-то невосполнимой утраты, чего-то необратимого...
Отец тоже чувствовал себя неловко и избегая смотреть в глаза сыну, как-то виновато спросил: «Что, сынок, зайчика жалко?»
Мальчик ничего не ответил. Да, ему было очень жалко зайчика. Это чувство просто разрывало ему сердце. Он тогда ещё не понимал, что заяц заплатил своей жизнью за то яркое и непередаваемое чувство охотничьего азарта, которое он только что в первый раз пережил.