Первоклашки встрепенулись, закопошились и загалдели. Захлопали крышки парт. Щебечущий детский поток не успел вылиться из дверей класса, как дверь распахнулась и в кабинет уверено шагнул взвод пионеров во главе со старшей пионервожатой. На их головах алели пилотки, а на груди, словно языки пламени шевелились пионерские галстуки. Для октябрёнка Павлика они тогда представляли иной, недосягаемый, взрослый мир.
— Нам нужны мальчик и девочка для выступления! — бодро заявила пионервожатая.
Павлик не понял толком почему и как, но выбрали его и одноклассницу по имени Наташа.
Потом начались репетиции. Нужно было с выражением, звонко декламировать нехитрые, четверостишия. Продукт педагогического творчества. Что-то типа:
А когда большим я стану,
Буду словно дядя Петя.
Делать план я не устану,
Лучший токарь я на свете!
У Наташи был стишок про именитую доярку. Что-то вроде того:
Школу я когда закончу,
Обо мне узнают всюду!
Я как наша тётя Люда
Повышать надои буду!
Во время репетиций пионеры, которые казались Павлику здоровенными детинами, надменно толкались за кулисами, язвительно перешёптывались и гадливо хихикали. Только при виде пионервожатой они сразу вытягивались и замолкали.
И вот наступил этот день, ради которого всё это и затевалось. Выступление должно было состояться в клубе на очередном отчётно-выборном собрании трудового коллектива.
Дети выходили из-за кулис, с двух сторон сцены под треск барабана.
— Там-тада-там, там-тада-там, там-тада-там-там-там-там-там!
В такт барабанному бою хрипел и повизгивал горн. Развивалось бардовое знамя. Белели выглаженные рубашки, красные галстуки и пилотки яркими пятнами колыхались в ритм марша.
Сердце Павлика тоже забилось чаще, словно подстраиваясь под сухой ритм. Как сквозь сон зазвучали бодрые голоса. И вот стоящие впереди тела разомкнулись и Павлик с Наташей, сделав шаг вперёд предстали перед зрителями.
Сцена была ярко освещена, свет даже слепил глаза так, что приходилось щуриться, а вот зрителей скрывал полумрак. Тем не менее, сидящих в первых рядах можно было отчётливо разглядеть. Суровые обветренные лица щетинились умилительными улыбками. Труженики смотрели на детишек не требовательно, а по-доброму. Так смотрят гости в ожидании стихотворения, которое ребёнок должен рассказать по просьбе родителей. Так лучисто усмехаются глаза деда Мороза, который держит в рукавице конфету, с готовностью вручить её, как только терпеливо дослушает очередное детское стихотворение. Поэтому первоначальный страх Павлика куда-то ушёл. Но волнение осталось. От этого волнения Павлик, чеканя текст, крутил пальцы на руках и зачем-то раскачивался из стороны в сторону.
И тут зал разразился аплодисментами. Это были первые аплодисменты!
Волнение исчезло полностью и возникло какое-то новое, очень приятное чувство…